Аннотация
Что есть правда, когда на кону — человеческая жизнь? Этот вопрос пронизывает каждую страницу романа Криса Бохджаляна. Холодной зимней ночью в уединённом доме в сельском Вермонте опытная акушерка Сибил Дэнфорт принимает роды, которые оборачиваются кошмаром. Ей кажется, что роженица умерла от инсульта — и она принимает отчаянное, почти немыслимое решение: проводит экстренное кесарево сечение, чтобы спасти хотя бы ребёнка. И младенца действительно удаётся спасти. Но позже ассистентка Сибил выдвигает чудовищное обвинение: пациентка не была мертва. А значит, акушерка, сама того не ведая, возможно, убила женщину, которую пыталась спасти. Грань между героизмом и преступлением истончается до прозрачности, и читатель остаётся наедине с вопросом: как судить поступок, совершённый на пределе человеческих сил и в полной уверенности в своей правоте?
Сибил Дэнфорт — не просто акушерка, она — воплощение целой философии: вера в естественное течение жизни, в силу женского тела, в право женщины выбирать свой путь родовспоможения вдали от стерильных больничных палат. Она сильная, убеждённая, с многолетней практикой за плечами. Но когда начинается судебный процесс, отдающий средневековой охотой на ведьм, Сибил сталкивается не только с враждебностью традиционной медицины и безжалостностью закона, но и — что, возможно, страшнее всего — с голосом собственной совести. А её дочь-подросток Конни, от лица которой частично ведётся повествование, становится невольным свидетелем того, как мир матери рушится на куски. Конни любит мать, но сомнения прорастают даже в ней: а что, если та ошиблась? Через эту двойную оптику Бохджалян исследует природу вины — личной, семейной, общественной — и показывает, как трудно оставаться целостным, когда сама истина ускользает.
Атмосфера романа сродни долгой вермонтской зиме: морозная, тягучая, пронизанная тишиной, в которой особенно гулко отдаются внутренние голоса. Бохджалян помещает нас в замкнутое пространство — дом, отрезанный ледяной бурей, зал суда, сознание героини, — и не отпускает до последней страницы. Его проза лишена сентиментальности, но полна сострадания к человеческой хрупкости. И главный вопрос, который остаётся после книги, не юридический и не медицинский. Он глубже: можно ли доверять своей интуиции, когда ставки столь высоки? И как жить дальше, если вдруг окажется, что доверять было нельзя?
Канал в МАКСе
Хотите присоединиться к обсуждению?
Комментировать могут только зарегистрированные пользователи.